Новые статьи
ИМЯ-ИЗОБРАЖЕНИЯ
Ваш e-mail: *
Ваше имя: *
Вы здесь
Лытк-ий музей
Рубрики
Общайтесь со мной
Facebook Серебрякова Твиттер Серебрякова
Реклама на сайтах
Худеем наверняка

Почему велосипед лучше, чем не своя яхта

Из всех видов отдыха надо выбирать такой, при котором время сна, принятия пищи, направление движения зависит  только от  вас.  При этом лучше всего, если вам всегда необходимо  прикладывать усилия для перемещения в пространстве, как бы совмещая транспорт с тренировочным залом. И это, конечно, велосипед!  Поскольку автомобили испортили удовольствие перемещения по дорогам, маршрут нужно выбирать по возможности по лесным дорогам и  тропинкам. Поэтому надо выбирать горный велосипед. Соприкосновение с природой, чистый воздух, прочищающий ваши легкие от городского нагара, что может быть приятней и полезней. И  полная независимость в принятии решений.

Другой пример, когда вы нанимаете транспорт в шофером, капитаном или пилотом. В этом случае вы целиком во власти совершенного незнакомого человека, с неизвестными способностями и наклонностями. Хороший пример нам приводит известный писатель Джером Клапка Джером в одном из своих произведений. Поучимся на чужом опыте, дабы не совершать своих ошибок. Итак:

Мне самому довелось нанимать яхту. Было это давным-давно, на заре нашей супружеской жизни. Стечение трех роковых обстоятельств толкнуло меня на эту глупость: нежданно-негаданно я получил кучу денег; Этельберта стала жаловаться, что соскучилась по морскому воздуху; в то злополучное утро, совершенно случайно, читая в клубе свежий номер "Спортсмена", я наткнулся на объявление: "Для любителей парусного спорта. Уникальная возможность. "Гончая", 28-тонный ял. В связи со срочным отъездом сдается на любой срок быстроходная яхта с великолепной оснасткой. Две каюты и салон; пианино фирмы "Воффенкопф"; новое прачечное оборудование. Условия: десять гиней в неделю. Обращаться по адресу: Пертви и Кo, д. 3а, Баклсбери".

Все складывалось как нельзя лучше. "Новое прачечное оборудование" меня мало волновало, со стиркой можно подождать. Но "пианино фирмы "Воффенкопф"" звучало заманчиво. Я представил себе летний вечер, уютный салон, Этельберту, сидящую за инструментом; вот она берет первые аккорды - и тут вступает хор матросов (предварительно порепетировав); а наша яхта мчится на всех парусах в родной порт.

Я сел в кеб и поехал прямо в Баклсбери, д. 3а. В мистере Пертви не было ничего примечательного; скромная контора помешалась на четвертом этаже. Мистер Пертви показал мне цветную акварель, на которой была изображена "Гончая", обгоняющая ветер. Палуба вздымалась под углом девяносто пять градусов. Людей на палубе не было, они, должно быть, попадали за борт. И действительно, трудно было понять, как матросы могли держаться на ногах, не приколотив себя к палубе.

Я поделился своими соображениями на этот счет с хозяином, но он мне объяснил, что на картине изображено, как "Гончая" обходит кого-то там на повороте - факт, как известно, имевший место на гонках в Медуэйе. Мистер Пертви был настолько уверен в том, что все подробности той регаты мне досконально известны, что я постеснялся задавать вопросы. Два цветных пятнышка у рамки, которые я по наивности принял за бабочек, оказались, как выяснилось, вторым и третьим призерами престижных гонок. Фотография яхты, стоящей на якоре близ Грейвсэнда, производила меньшее впечатление, зато яхта на ней казалась более устойчивой. Удовлетворившись ответами на все мои вопросы, я нанял яхту на две недели. Оказалось, мне крайне повезло, что яхта требуется только на две недели (позднее я понял, что это действительно так): эти сроки устраивали другого нанимателя. Потребуйся яхта мне на три недели, мистеру Пертви пришлось бы отказать.

Когда мы договорились об условиях найма, мистер Пертви поинтересовался, нет ли у меня на примете шкипера. Я сказал, что нет, и оказалось, что мне опять страшно повезло (похоже, счастье само шло мне в руки в тот день): мистер Пертви был уверен, что вряд ли мне удастся найти шкипера лучшего, чем м-р Гойлиз, на чье попечение оставлена яхта. Это отличный моряк, - заверил меня мистер Пертви, - море он знает как свои пять пальцев и никогда понапрасну не рискует.

Времени было еще немного, а яхта стояла в Харвидже. Я сел на поезд в десять сорок пять и примерно в час стоял уже на борту яхты и беседовал с м-ром Гойлизом. Во всех чертах этого толстяка сквозила какая-то отеческая заботливость. Я рассказал ему о своих планах: мы проходим Голландские острова и идем на Норвегию. Он ответил: "Есть, сэр!" - и, как мне показалось, с энтузиазмом воспринял это предложение; он сказал, что такое плавание придется ему по душе. Стали решать продовольственную проблему, и энтузиазм его вспыхнул с новой силой. Однако раскладка, предложенная м-ром Гойлизом, меня, признаться, несколько смутила. Живи мы во времена Дрейка и Испанских морей, я бы заподозрил, что затевается бунт и захват корабля. Но его добродушный смех рассеял мои опасения. Лишку, заверил он меня, не будет; если что и останется, то парни поделят между собой и возьмут домой - есть, кажется, такой морской закон. Мне показалось, что "лишку" хватит команде на зиму, но, не желая показаться скаредным, я промолчал. Количество спиртного потрясло меня в не меньшей степени. Я прикинул, сколько нам потребуется самим, и назвал цифру; затем м-р Гойлиз выступил от имени команды. К чести его замечу, что о своих людях он заботился.

- Пьянства, мистер Гойлиз, я не допущу, - сказал я.

- Пьянства? - удивился м-р Гойлиз. - Да какое это пьянство, если моряк плеснет себе в чай малость рому?

Он объяснил, что его девиз - "Набери хорошую команду и обращайся с людьми по-человечески".

- Они будут лучше работать, - сказал м-р Гойлиз, - и они к вам вернутся.

Мне не хотелось, чтобы они возвращались. Еще не видя, я возненавидел их: они рисовались мне обжорами и пьяницами. Но м-р Гойлиз говорил так убедительно, а я был так неопытен, что и тут я пошел у него на поводу. Он заверил меня, что лично проследит, чтобы по этой статье остатков не оказалось.

Набором команды м-р Гойлиз решил заняться самолично. Пара матросов и юнга - больше нам не потребуйся. Команда с делом управится. Если речь шла об уничтожении запасов еды и спиртного, то, по-моему, он несколько преувеличивал возможности человека, но, кто знает, может, имелось в виду управление яхтой.

По пути домой я заскочил к портному и заказал спортивный костюм, который мне пообещали сшить срочно, а затем поехал к Этельберте и поведал обо всем, что успел натворить. Восторг ее был беспределен, и беспокоило лишь одно: успеет ли портниха сшить ей новое платье. Ох уж эти женщины!

Мы недавно вернулись из свадебного путешествия, но оно было непродолжительным, и мы решили никого не приглашать, а провести время на яхте вдвоем. И слава Богу, что так решили.

В понедельник мы выехали. Костюмы были готовы в срок. Не помню, в чем была Этельберта, но выглядела она очаровательно. На мне был темно-синий костюм, отороченный белой тесьмой, что, как мне кажется, весьма эффектно.

М-р Гойлиз встретил нас на палубе и отрапортовал, что обед готов. Должен заметить, что с обязанностями кока он справлялся великолепно. Оценить по достоинству сноровку других членов команды мне так и не удалось - в деле я их не видел, - но, когда у меня хорошее настроение, я уклончиво говорю, что это были славные ребята.

День я планировал так: как только команда отобедает, мы поднимаем якорь; я закуриваю сигару, мы с Этельбертой облокачиваемся о фальшборт и смотрим, как белые скалы отчизны милой медленно исчезают за горизонтом. Свою часть программы мы с Этельбертой выполнили и стали ждать. Поднять якорь никто не спешил.

- Что-то они долго копаются, - заметила Этельберта.

- За четырнадцать дней, - сказал я, - им необходимо прикончить хотя бы половину всех припасов. Естественно, обед у них затянулся. Но лучше их не торопить, а то они не осилят и четверти.

- Скорее всего, они пошли спать, - сказала Этельберта немного погодя. Уже пора пить чай.

Они определенно не спешили. Я прошел на ют и позвал м-ра Гойлиза. Кричать пришлось трижды, и лишь после этого он чинно поднялся на палубу. За то время, как мы не виделись, он как-то погрузнел и обрюзг. В зубах он сжимал окурок сигары.

- Доложите, когда вы будете готовы, капитан Гойлиз, - сказал я. - Мы выходим в море.

Капитан Гойлиз вынул изо рта окурок.

- С вашего позволения, сэр, - ответил он, - сегодня ничего не выйдет.

- Почему? Чем вам не нравится сегодняшний день? - удивился я.

Как известно, моряки - народ суеверный, а понедельник - день тяжелый.

- День как день, сэр, - ответил капитан Гойлиз. - Да вот ветер мне не нравится. Не похоже, что он переменится.

- Как? - удивился я. - Разве нам нужен другой ветер? По-моему, он дует как раз туда, куда нам надо.

- Вот-вот, - сказал капитан Гойлиз. - Это вы правильно выразились: "куда нам надо". Все мы там будем, но спешить не надо. А если мы выйдем в море при таком ветре, то там и будем. Понимаете, сэр, - объяснил он, заметив мое недоумение, - это, по-нашему, "береговой ветер", то есть дует он вроде как бы с берега.

Поразмыслив, я пришел к выводу, что он прав: ветер и в самом деле дул с берега.

- Может, к утру он и переменится, - утешил меня капитан Гойлиз. - В любом случае ветер не сильный, а якорь у нас крепкий.

Капитан водрузил окурок на прежнее место, а я пошел к Этельберте и объяснил ей, почему мы стоим. Восторг Этельберты за то время, что мы пробыли на борту яла, слегка поостыл, и она захотела узнать, что мешает нам выйти в море при ветре с берега.

- Если ветер дует с берега, то он будет гнать яхту в море, - сказала Этельберта. - Если же ветер будет дуть с моря, он отгонит нас к берегу. По-моему, дует как раз тот ветер, который нам нужен.

Я стал объяснять:

- Ты ничего не понимаешь, дорогая моя. На первый взгляд, это тот ветер, а на самом деле - не тот. Это, по-нашему, по-морскому, - береговой ветер, а нет ничего опаснее берегового ветра.

Этельберте захотелось узнать, чем опасен береговой ветер.

Ее занудство начинало раздражать, кажется, я даже повысил голос однообразные покачивания яхты, стоящей на приколе, любого доведут до белого каления.

- Объяснять это слишком долго, - ответил я (мне и жизни бы не хватило я и сам ничего не понимал), - но пускаться в плавание, когда дует такой ветер, - верх беспечности, а я слишком тебя люблю, дорогая, чтобы подвергать твою жизнь бессмысленному риску.

По-моему, я довольно ловко вывернулся, но, прекратив допрос, Этельберта заявила, что раз так, то до завтрашнего дня на палубе делать нечего, и мы спустились в каюту.

Я поднялся ни свет ни заря; ветер задул с севера, на что я и обратил внимание капитана Гойлиза.

- Вот-вот, - сокрушенно сказал он. - В том-то и беда, и ничего тут не поделаешь.

- Так, по-вашему, сегодня нам выйти тоже не удастся? - взорвался я.

Но он не обиделся, а лишь рассмеялся.

- Ну вы даете, сэр! - сказал он, - Коли вам надо в Инсвич, то ветерок что надо, но мы же идем к Голландии. Тут уж ничего не попишешь.

Я довел эту скорбную весть до сведения Этельберты, и мы решили провести день на берегу. Нельзя сказать, чтобы в Хардвидже жизнь била ключом, а вечером там просто некуда пойти. Мы перекусили в трактире и вернулись в бухту, где битый час прождали капитана Гойлиза. Наконец он явился. Капитан Гойлиз был очень оживлен (в отличие от нас), и я уж было решил, что он попросту пьян, но он заверил нас, что спиртного на дух не переносит, разве что стаканчик горячего грога на сон грядущий.

За ночь ветер переменился на южный, что вызвало новые опасения капитана Гойлиза: оказывается, мы одинаково рискуем и стоя на якоре, и пытаясь выйти в море остается лишь уповать, что ветер переменится, прежде чем успеет что-нибудь натворить. Этельберта уже невзлюбила яхту; она сказала, что с куда большим удовольствием провела бы неделю в купальной кабинке - ту, по крайней мере, не болтает.

В Хардвидже мы провели весь следующий день и всю следующую ночь и еще один день: ветер не менялся. Ночевали мы в "Голове короля". В пятницу задул восточный ветер. Я пошел в гавань, разыскал капитана Гойлиза и предложил ему, в силу благоприятно сложившихся обстоятельств, немедленно выбирать якорь и ставить паруса. Похоже, моя категоричность его рассердила.

- Сразу видно, сэр, что вы в нашем деле не разбираетесь, - сказал он. Как тут поставишь паруса? Ветер дует прямо с моря.

Я спросил:

- Капитан Гойлиз, признайтесь мне откровенно: что за штуку я нанял? Яхту или понтонный домик?

Вопрос его слегка озадачил.

- Это ял.

- Я вот что хочу узнать, - объяснил я. - Может ли эта лоханка ходить под парусом или она поставлена здесь на вечную стоянку? Если она стоит на мертвом якоре, то так и скажите, зачем же темнить? Мы разведем в ящиках плющ, пустим его вокруг иллюминаторов, на палубе посадим цветы, натянем тент, чтобы было поуютней. Если же, с другой стороны, она способна к перемещению...

- К перемещению! - взорвался капитан Гойлиз. - Да дайте мне нужный ветер, и "Гончая"...

Я поинтересовался:

- А какой вам нужен ветер? Капитан Гойлиз почесал в затылке.

- На этой неделе, - продолжал я, - дул норд, зюйд, ост и вест во всех сочетаниях. Если на розе ветров имеется еще какой-нибудь ветер, то не стесняйтесь и скажите мне, я готов подождать. Если же такового нет и наш якорь еще не прирос ко дну, то давайте сегодня же его поднимем и посмотрим, чем это кончится.

Он понял, что на этот раз я от него не отстану.

- Есть, сэр! - сказал он. - Дело хозяйское, мне что скажут, то я и делаю. У меня, слава Богу, лишь один несовершеннолетний сын. Надеюсь, ваши наследники уж что-нибудь сделают для бедной вдовы.

Его похоронная торжественность произвела впечатление.

- М-р Гойлиз, - сказал я, - вы можете быть со мной откровенны. Могу ли я надеяться, что наступит такая погода, когда мы сможем выбраться из этой чертовой дыры?

Капитан Гойлиз вновь повеселел.

- Видите ли, сэр, - сказал он, - это берег хитрый! Если нам удастся выйти в море, то все пойдет как по маслу, но отчалить в такой скорлупке, как наша, - это доложу я вам, сэр, работенка не из легких.

Я расстался с капитаном Гойлизом, взяв с него слове не спускать глаз с погоды, как мать со спящего младенца, это сравнение принадлежит лично ему, и меня оно расстрогало. В двенадцать часов я увидел его еще раз - он занимался метеорологическими наблюдениями, выглядывая из окна трактира "Якоря и цепи".

Но в пять вечера того же дня мне нежданно-негаданно улыбнулась удача: на главной улице я встретил двух своих приятелей-яхтсменов; у них полетел руль, и пришлось зайти в Хардвидж. Моя печальная история их не столько огорчила, сколько обрадовала.

Капитан Гойлиз с командой все еще следили за погодой. Я помчался в "Голову короля" за Этельбертой. Вчетвером мы прокрались в гавань, где стояла наша посудина. На борту, кроме юнги, никого не было; мои приятели встали по местам, и в шесть часов вечера мы уже весело мчались вдоль берега.

Переночевали мы в Олдборо, а на следующий день были уже у Ярмуте. Тут нам пришлось расстаться: им надо было ехать - и я решил отказаться от яхты. Ранним утром на пляже мы пустили с молотка всю провизию. Я понес убытки, но мысль, что удалось насолить капитану Гойлизу, утешала. Я оставил "Гончую" на попечение какого-то местного морехода, который взялся за пару соверенов доставить ее в Хардвидж. Кто знает, может, и бывают яхты не такие, как "Гончая", может, и встречаются шкиперы, не похожие на мистера Гойлиза, но тот печальный опыт породил у меня стойкое отвращение как к первым, так и к последним.

Вполне возможно, это не самый распространенный случай, но все бывает!

 

 

 

 

рассказать друзьям и получить подарок

Метки: ,

Отзывов (3) на «Почему велосипед лучше, чем не своя яхта»

  1. Василий пишет:

    Спасибо за интересную историю.

  2. Анна пишет:

    Спасибо ,прочитала с интересом

  3. Сергей пишет:

    “Вам бы книжки писать, начальник”, сказал бы я. но вы не писатель. А произведение Джерома Клапка действительно захватывают.

Ваш отзыв